Мы привыкли думать, что сами принимаем решения. Как отвечать людям. С кем строить отношения. Как воспитывать детей. Как относиться к критике. Куда двигаться в профессии. На что тратить деньги. Когда уступать, а когда отстаивать своё. Кому доверять. Чего бояться. Что считать успехом. И это в значительной степени правда. Но...

Но если внимательно посмотреть на обычный день, обнаруживается странная вещь: далеко не каждому нашему действию предшествует настоящий выбор. Иногда между событием и нашей реакцией действительно есть пространство. Начальник делает неприятное замечание, и мы не отвечаем первое, что пришло в голову. Останавливаемся. Думаем. Подбираем слова.

На важной встрече кто-то с нами не согласен, мы стараемся понять, что произошло, контролируем эмоции, оцениваем последствия ответа. Но вечером ребёнок не убрал вещи, партнёр произнёс знакомую неприятную фразу или мать снова дала совет, которого никто не просил, и вся эта способность куда-то исчезает.

Ответ вылетает мгновенно: «Сколько можно тебе говорить!» «Ты всегда так делаешь». «Не начинай». «Я сам знаю».
Проходит десять минут, и человек может прекрасно понимать, что опять отреагировал так, как не хотел.

Почему с начальником мы способны создать паузу между событием и реакцией, а с собственным ребёнком иногда нет?

И что вообще означает быть субъектом собственной жизни, если эта способность сегодня есть у нас в переговорной, а через час исчезает на кухне?

Деление на «осознанных» и «неосознанных» слишком примитивно

Когда говорят о субъектности и осознанности, легко представить некую лестницу развития. Сначала человек живёт автоматически и реактивно. Затем начинает осознавать себя. А однажды становится субъектом - зрелым, самостоятельным, проактивным человеком, который понимает свои ценности и сознательно принимает решения.

Реальная жизнь устроена сложнее.

Один и тот же человек может проявлять удивительную зрелость в бизнесе и годами повторять один и тот же сценарий в отношениях. Может прекрасно принимать профессиональную критику, но болезненно реагировать на замечания родителей. Может спокойно обсуждать миллионные контракты и совершенно терять способность рассуждать, когда ребёнок приносит плохую оценку. Может быть самостоятельным руководителем большой компании, но принимать важнейшие решения о собственной жизни исходя из желания наконец заслужить одобрение отца.

Поэтому в ментометологии мы говорим о разных способах нашего участия в жизни.

Субъектность не включается однажды и навсегда.
Она может быть развита в одной области и почти отсутствовать в другой. И именно поэтому её развитие это процесс.

Пауза тоже бывает разной

На первый взгляд всё кажется довольно просто: если человек способен остановиться перед действием, значит он уже выбирает. Но и здесь есть важное различие. Вернёмся к разговору с начальником.

Он говорит:
— Меня совсем не устраивает результат вашей работы.
Первая реакция может быть очень сильной. Возмущение. Желание оправдаться. Ответить резко. Но человек молчит.

Почему? Возможно, он действительно заметил свою реакцию, отделил её от происходящего и решил сначала разобраться. А возможно, всё гораздо проще: перед ним начальник. Ошибка дорого стоит. Обстоятельства сами заставили его сделать паузу.

С партнёром такой внешней рамки нет. С ребёнком нет угрозы увольнения. Родителям можно ответить привычным тоном. И тот же механизм самоконтроля уже не включается. Получается важное различие:

Иногда паузу создаёт ситуация, а иногда человек способен создать её сам.

Именно второе особенно интересно для развития субъектности. Не потому, что нужно постоянно тормозить каждую эмоцию и анализировать каждое слово. Такая жизнь была бы невыносимой. Задача в другом - постепенно замечать ситуации, где автоматическая реакция снова и снова приводит нас к результату, которого мы сами не хотим.

Большая часть автоматизмов выглядит совершенно нормально

Мы часто представляем автоматическое поведение как что-то очевидное: вспышку гнева, импульсивную покупку, грубость. Но большинство сценариев гораздо менее заметны.

Человек снова соглашается на просьбу, хотя хотел отказаться.
В очередной раз начинает доказывать свою правоту.
Замолкает при первых признаках конфликта.
Пытается немедленно исправить ошибку ребёнка вместо того, чтобы позволить ему встретиться с последствиями.
Открывает телефон через несколько секунд после появления скуки.
Берётся за новый проект не потому, что хочет его делать, а потому что боится показаться недостаточно успешным.
Выбирает партнёров определённого типа и каждый раз удивляется похожему финалу отношений.
Соглашается на работу, которую не любит, потому что именно такую карьеру в семье всегда считали достойной.

Каждая отдельная ситуация может выглядеть разумной. Сценарий становится заметен только тогда, когда мы смотрим не на один эпизод, а на повторение. Человек словно снова приходит в ту же точку, хотя каждый раз ему кажется, что обстоятельства были совершенно разными. Именно поэтому образ лабиринта так точно описывает этот процесс.

Внутри лабиринта есть выбор. На каждой развилке можно повернуть направо или налево. Человек действительно принимает решения. Но если он не видит самого лабиринта, огромное количество разных решений может годами оставлять его внутри одного и того же маршрута.

Где появляется человек-исследователь

Первое существенное изменение происходит когда человек начинает задавать вопросы ответы на которые раньше казалось очевидными.

Почему меня именно это так задевает?
Почему я снова поступил таким образом?
Почему при разговоре с одним человеком я способен спокойно рассуждать, а рядом с другим мгновенно превращаюсь в раздражённого подростка?
Почему мне настолько важно добиться именно этого?
Почему отказ воспринимается мной почти как унижение?
Почему я считаю эту карьеру правильной?
Почему я должен быть именно таким отцом?
Почему мне настолько трудно сказать «нет»?

На этом этапе человек начинает обнаруживать неприятную, но освобождающую вещь:
не всё, что он считает собой, когда-то было выбрано действительно им.

Мы получаем огромное количество установок задолго до того, как начинаем их анализировать. От семьи, культуры, семьи, окружения, от предыдущего опыта. Мы узнаём, каким «должен» быть мужчина, кто считается хорошей матерью, как выглядит успешная жизнь, чего нужно стыдиться, сколько надо зарабатывать, когда следует терпеть, кому нельзя возражать.

Некоторые из этих представлений полезны. Некоторые давно перестали соответствовать реальности. Некоторые откровенно деструктивны. Но пока человек не начинает их исследовать, все они ощущаются одинаково естественно:
«Просто я такой».

Здесь появляется человек-исследователь. Не тот, кто уже знает правильный ответ. А тот, кто впервые способен спросить:
«Почему я живу и реагирую именно так?»

Субъектность начинается не с правильного ответа

Можно очень хорошо понимать себя и ничего не менять. «Да, я знаю, что болезненно отношусь к критике».
«Я понимаю, что повторяю сценарий родителей». «Я знаю, что пытаюсь всем нравиться».

Само знание ещё не создаёт другого действия. Субъективность начинается с выбора действовать иначе.

Например, ребёнок снова сделал то, что обычно вызывает раздражение. Привычная реакция уже возникла.
Но теперь человек успевает её заметить. «Я сейчас хочу накричать. Но что произошло на самом деле?»
И дальше появляется возможность выбора.
Возможно, он всё равно повысит голос. Субъектность не означает безошибочности. Но после этого он способен посмотреть на результат и задать себе вопрос:

• чего я хотел добиться?
• что сделал?
• что получилось?
• если этот способ снова привёл меня туда, куда я не хотел, зачем повторять его ещё раз?

Именно здесь начинается процесс обучения у собственной жизни.

От нескольких секунд до нескольких десятилетий

Очень важно понимать масштаб. Субъектность проявляется не только в судьбоносных решениях.
Она может возникнуть в промежутке длиной в две секунды.
Ответить ребёнку.
Перебить человека или дослушать.
Начать оправдываться.
Посмотреть сообщение во время разговора.
Отправить раздражённый ответ.

Она проявляется в решениях, которые занимают несколько часов или дней.
Согласиться на предложение.
Вступить в конфликт.
Совершить покупку.
Принять новую работу.

Она проявляется и на масштабе всей биографии.
Человек может однажды обнаружить, что двадцать лет строил карьеру, которую никогда по-настоящему не выбирал.
Что всё это время пытался доказать кому-то собственную значимость. Что снова и снова строил отношения по одному сценарию. Масштаб событий меняется. Механизм остаётся похожим.

Есть ли у меня возможность увидеть привычный маршрут до того, как я автоматически пройду его ещё раз?

Что тогда означает «человек-субъект»

Субъект это не человек, который контролирует каждый свой поступок.
Не человек, избавившийся от эмоций.
Не тот, кто всегда знает свои ценности.
И тем более не тот, кто постоянно принимает правильные решения.
Такого человека не существует.
Субъектность стоит понимать иначе:
это способность расширять пространство собственного участия в жизни - замечать автоматические сценарии там, где раньше они воспринимались как единственно возможная реакция, и постепенно возвращать себе возможность выбора.

Человек не становится субъектом раз и навсегда. Вопрос скорее в другом: в скольких областях собственной жизни я уже способен выбирать и сколько областей моей жизни пока продолжают управляться неосознанными мной сценариями? Страхами, привычками, усвоенными ролями, семейными сценариями, стремлением соответствовать ожиданиям., пережитым опытом.

Всё это не враги. Это часть нашей психики и истории. Но между «это влияет на меня» и «это полностью определяет моё действие» есть большая разница.

Как субъект определяет себя?
Человек-функция часто получает ответ на вопрос «кто я?» через свою роль:

Я предприниматель.
Я руководитель.
Я хороший отец.
Я специалист.
Я человек, который добился успеха.
Это нормальные и важные части идентичности.

Но они не исчерпывают человека.
Субъект постепенно перестаёт сводить себя только к профессии, статусу или результату.
Для него становится важнее не только что он делает, но и что он сам считает значимым, почему принимает те или иные решения и каким человеком становится благодаря им.

Он может оставаться предпринимателем. Но предпринимательство это одна из форм его деятельности, а не полный ответ на вопрос о себе. Он может быть родителем. Но роль родителя не отменяет его права исследовать собственные представления о том, каким родителем он хочет быть.

Здесь появляется гораздо более открытая идентичность.
Не: «Я уже знаю, кто я».
А скорее: «Я осознаю и участвую в том, кем становлюсь, благодаря каждому выбору».

Человек-функция, исследователь и субъект — не три касты

Поэтому я бы не воспринимал эти понятия как три ступени, после которых человеку выдают новый статус.
Сегодня мы можем быть субъектами в одной области жизни, исследователями в другой и действовать почти исключительно автоматически в третьей.

Разница скорее в направлении развития сознания. Человек-функция живёт внутри многих заданных правил, не замечая, что они заданы. Человек-исследователь начинает видеть эти правила и спрашивать себя, почему следует им.
Человек-субъект получает возможность решить, чему из увиденного продолжать следовать, а что поменять.
И этот переход может происходить снова и снова на протяжении всей жизни.

Эпоха искусственного интеллекта
Сегодня всё больше функций может быть выполнено при помощи искусственного интеллекта.
Это заставляет задать вопрос: если моя человеческая ценность не может больше опираться только на уникальность выполняемой функции, на что она будет опираться?

Возможно, одним из ответов станет именно развитие субъектности.
Способности не только выполнять поставленную задачу, но и спрашивать, зачем она нужна.
Не только выбирать лучший способ достижения цели, но и исследовать саму цель.
Не только получать всё более мощные инструменты, но и понимать, куда мы хотим с их помощью двигаться.

И здесь появляется парадокс. Чем больше функций мы передаём технологиям, тем большее значение приобретает способность человека не функционировать автоматически самому.

Свобода начинается не там, где исчезают ограничения

У нас никогда не будет полной свободы выбора. Мы зависим от тела, истории, общества, экономики, других людей и множества обстоятельств. Но субъектность и не требует абсолютной свободы. Она начинается в момент, когда человек способен заметить: «Вот здесь я снова собираюсь сделать то, что делаю всегда». Иногда после этого он решит поступить точно так же. Но теперь это будет уже осознанный выбор. А иногда впервые попробует иначе.

В этом смысле развитие субъектности это постепенное расширение территории собственной жизни, на которой между происходящим событием и действием появляется пространство. И именно в этом пространстве появляется возможность посмотреть на привычный маршрут и спросить: я хочу продолжать идти по нему — или пришло время искать другой путь?

И, пожалуй, одна из главных задач ментометологии состоит не в том, чтобы дать человеку готовый маршрут, а помочь ему заметить те участки собственной жизни, где маршрут до сих пор выбирался без его участия.